Они направлялись на север, на виа Ларга, которую иногда называли улицей Медичи. Невозможно было ступить на ее потертые плиты и не ощутить при этом, какой железной хваткой держал Лоренцо весь город. На широкой улице располагались дворцы его сторонников: Микелоццо, семейного архитектора, Анджело Полициано, поэта и всеобщего любимца. Чуть дальше, в стороне, возвышались церковь и монастырь Сан-Марко. Козимо, приходившийся Лоренцо дедом, в свое время перестроил разваливающийся собор и основал знаменитую монастырскую библиотеку; в ответ монахи-доминиканцы в знак почитания выделили ему отдельную келью, куда он мог удаляться для размышлений.

Козимо даже приобрел сады возле монастыря, а позже Лоренцо преобразовал их в сад скульптуры, роскошную учебную площадку для молодых архитекторов и художников.

Барончелли со своим сообщником подошли к перекрестку с виа де Гори, где купол старейшего флорентийского собора Сан-Лоренцо закрывал собой почти все небо. Этот собор тоже подвергся разрушению, а Козимо с помощью Микелоццо и Брунеллески восстановил его былое величие. Теперь там покоились его кости под мраморной гробницей, установленной перед высоким алтарем.

Наконец эти двое приблизились к своей цели: показалась прямоугольная серая громадина дворца Медичи, строгая и суровая, как крепость, — архитектору Микелоццо было наказано построить дом без изощренных украшений, дабы не вызвать подозрения, что Медичи якобы считают себя выше простых горожан. Тем не менее, в скромном по виду здании угадывалось достаточно величия, чтобы приглашать туда королей и принцев; в большом зале дворца некогда обедал французский король Карл VII.

Барончелли вдруг поразило, что дворец напоминает своего теперешнего владельца: первый этаж сложили из грубоколотого неотесанного камня, второй построили из ровного кирпича, а третий возвели из идеально гладкого камня, увенчанного нависающим карнизом. Лицо, которое Лоренцо показывал миру, выглядело таким же гладким, зато суть этого человека, его душа, была грубой и холодной; он не погнушался бы ничем, чтобы удержать власть над городом.